Экспорт машин и оборудования удручающе низок. Так, например, общая стоимость вывозимых на внешний рынок машин и оборудования в конце 70-х годов в среднем не превышала стоимости экспорта только одного вида промежуточной продукции — глинозема.
Несмотря на изменения в структуре экспорта, концентрация вывоза на нескольких массовых видах необработанной продукции и полуфабрикатов остается высокой.

В основе тяжелого экономического положения лежат особенности развития экономики Австралии в послевоенный период — сдвиги в ее отраслевой структуре (резкое падение доли сельского хозяйства), и в первую очередь импортозамещающий характер роста обрабатывающей промышленности. Эти особенности определяют степень ориентации отдельных отраслей и соответственно экономики в целом на внешний рынок. Так, если в сельском хозяйстве и горнодобывающей промышленности на экспорт идет 70 — 80% всей продукции, то в обрабатывающей промышленности — всего 12 — 17%.

В американских научных и политических кругах активно обсуждается возможность и вероятность присоединения к США англоканадских провинций в случае выхода Квебека из Канадской конфедерации. В отделе политического планирования госдепартамента было подготовлено секретное исследование о франкоканадском национализме.
Оно включает в себя разработку «сценария» поглощения «английской Канады» Соединенными Штатами Америки.

В течении короткого времени 29 крупнейших австралийских компаний создали новую, лоббистскую организацию «Деловой круглый стол» с целью прямого выхода элиты деловых кругов страны на федеральное правительство. В ее состав входят только руководители
компаний (председатели правлений, исполнительные директора), и она предоставляет минимум информации о своей деятельности. Из 29 компаний-основателей две являются государственными: «Телеком Острэйлиа» (связь) и Комиссия по электроэнергии штата Виктория.

Как и в других капиталистических странах, усиление борьбы трудящихся за улучшение условий жизни и стремление буржуазии приглушить классовые противоречия, с одной стороны, и объективные потребности производства в повышении квалификации рабочей силы — с другой, выдвинули также социально-экономическую сферу в качестве объекта государственного регулирования.

Канада достигла особенно высокого уровня развития экономики. Согласно подсчетам американских экономистов, в конце 70-х годов производство товаров и услуг на душу населения этой страны составляло 88% от уровня США.
Значительно уступая Канаде по важнейшим экономическим показателям, Австралия, тем не менее, представляет собой крупную величину в рамках мирового капитализма, а в азиатско-тихоокеанском регионе, по экономической мощи, является второй (после Японии) капиталистической страной.

В 1973—1975 гг. лейбористы пошли по другому пути — они попытались обеспечить прямое участие государственных учреждений в капитале вновь создаваемых предприятий в горнодобывающей и обрабатывающей промышленности. Однако вновь встретили бешеное сопротивление монополий и политических выразителей их интересов — либеральной и аграрной партий, которым удалось, используя различные юридические и парламентские меры, сорвать планы лейбористов.

По прогнозам западных экономистов, ежегодный экспорт энергоносителей (уголь, урановый концентрат, сжиженный природный газ) с Австралийского континента к 1990 г. будет эквивалентен примерно 300 млн. тон нефти. Не случайно, известные «Семь сестер» (главные международные нефтяные монополии), которые, по утверждению западных экспертов, рассматривают каменный уголь как «топливо будущего», уделяют особое внимание Австралии и активно включились в борьбу за контроль над ее угольными месторождениями.

В системе мирового капиталистического хозяйства Канада и Австралия занимают в настоящее время особое, неравноправное, по отношению к главным капиталистическим державам, прежде всего США, Японии, а также Великобритании, положение. Обе они служат объектами экспансии монополий этих держав. По степени иностранного контроля над экономикой, Канада занимает первое место среди развитых капиталистических стран, Австралия — второе (в первом случае речь идет о контроле со стороны прежде всего американского капитала, во втором случае — американского и английского).

Не останавливаясь на декларациях о желательности «экономического сплочения Северной Америки», Вашингтон прилагает активные усилия, чтобы теснее привязать канадское и мексиканское хозяйства к американскому. Показателен в этом отношении выдвигавшийся президентом Рейганом план создания «общего энергетического рынка» в Северной Америке (он был отвергнут правительствами Канады и Мексики).
Важнейшим фактором, определяющим положение Канады в мировой политике, являются ее тесные политические и военно-стратегические связи с США.

В самое последнее время резко возросло значение пятого континента для Японии как источника энергоресурсов, в первую очередь каменного угля, урана, сжиженного природного газа. Японские монополии вообще видят в континенте важнейшую сырьевую, а также энергетическую базу дальнейшего экономического роста Японии. Разработка огромных природных богатств континента определяется прежде всего возможностями сбыта в Японию и осуществляется на базе долговременных японо-австралийских контрактов.

Борьба против растущего засилья транснациональных, прежде всего американских, корпораций занимает ключевое место во внутриполитической жизни страны. У. Хэйден, в то время лидер Австралийской лейбористской партии, заявил в середине 1981 г., что Австралия занимает второе место после Канады по темпам перехода экономики под контроль иностранных компаний и что «австрализация» будет одной из главных задач правительства лейбористов в случае их прихода к власти.

Рост экономической базы канадского и австралийского капитализма, расширение политических и военных возможностей двух этих государств способствуют сохранению тенденции к дальнейшему усилению их роли в мировой экономике и политике.
В послевоенный период до начала 70-х годов позиции Австралии в капиталистическом мире заметно усилились: увеличились ее людские и материальные ресурсы, расширилась индустриальная база, продвинулось вперед освоение природных богатств пятого континента.

Сдерживающее влияние на рост обрабатывающей промышленности Австралии оказывала также ее экономическая (и политическая) зависимость от Великобритании, для которой Австралия была важным рынком сбыта промышленных товаров. Не случайно во время двух мировых войн, особенно последней, когда хозяйственные связи с метрополией в той или иной степени прерывались, обрабатывающая промышленность Австралии получала сильный импульс для своего роста.

В 70-х годах произошли серьёзные изменения, которые, неоднозначно сказываются на развитии производственных сил Австралии.
Обратимся к главной производительной силе — трудовым ресурсам страны. Население Австралии возросло с 7,4 млн. в 1945 г. до 15,5 млн. к настоящему времени. Темпы его роста в послевоенный период были наивысшими среди развитых капиталистических государств. Большой вклад внесла в это иммиграция.

Доля сельского хозяйства еще в 1950 г. была в Австралии одной из самых низких в капиталистическом мире (14,6%) и продолжает оставаться такой в настоящее время. Удельный вес обрабатывающей промышленности колебался в пределах 25 — 28% до середины 60-х годов, а затем начал снижаться, причем во второй половине 70-х годов сократилось абсолютное число занятых в отрасли. В результате — резкое падение роли отрасли в качестве «работодателя».

Доля зданий и сооружений в государственных капиталовложениях довольно стабильна, и составляет в среднем, около 75%, в частных же она гораздо ниже, но сильно колеблется.
После кризиса 1974—1975 гг. в технологической структуре частных инвестиций произошел крутой сдвиг в пользу вложений в машины и оборудование. Причина, во-первых, в общем спаде инвестиционной активности и в сопровождающем его обычно сокращении нового производственного строительства.

В начале 80-х годов характер инвестиционного процесса Австралии вновь резко изменился. Среди его отличительных признаков — скачок в общем объеме капиталовложений (за 1980—1981 гг. прирост составил 18,5%, тогда как за 1972 — 1979 гг.— 6,5%), который почти полностью был обеспечен за счет увеличения частных производственных инвестиций. Это связано с началом осуществления крупных долгосрочных инвестиционных программ в горнодобывающей промышленности и энергоемких отраслях обрабатывающей промышленности, а также развитием их инфраструктурного обеспечения.

Доля в ВВП аграрного сектора уже к 1960 г. упала до 13%, а к 1970 г.— до 8%. На первое место выдвинулась обрабатывающая промышленность, доля которой в ВВП достигла своего максимума в 1960 г.— 29%, а затем стабилизировалась на уровне 26 — 28%. Одновременно происходил рост удельного веса в экономике энергетики, строительства, транспорта и связи, торговли и особенно сферы услуг.
70-е годы внесли заметные коррективы в ход развития отдельных секторов экономики и соответственно в структуру отраслевого распределения ВВП (см.

Импорт - этот фактор сыграл особую роль в ухудшении положения в таких трудоемких отраслях, как легкая и текстильная промышленность, которые столкнулись в 70-х годах с резко возросшей конкуренцией. В швейной промышленности, например, издержки производства единицы продукции более чем в 2 раза, а в значительном количестве случаев более чем в 3 раза больше, чем в развивающихся странах Азии, где заработная плата составляет не более 5% от австралийского уровня.

Второй «нефтяной шок» 1979 г. резко повысил привлекательность Австралии в качестве места для размещения предприятий данных отраслей, учитывая ее сырьевые и энергетические ресурсы. Так, например, предполагалось н течение 6 —10 лет увеличить выплавку алюминия в 1,5 раза, что придало бы этой отрасли австралийской промышленности мировое значение.
Таким образом, второе и особенно третье направления структурной перестройки обрабатывающей промышленности в основном ориентированы на внешний рынок, который в свою очередь вносит в нее определенные коррективы.

Австралия является одной из самых обеспеченных энергоресурсами стран мира, и нынешний этап их развития ориентирован в первую очередь на снабжение внешнего рынка. При этом происходят определенные сдвиги в структуре ее внутреннего энергобаланса. В конце 70-х годов доля различных энергоносителей в общем потреблении энергии в Австралии выглядела следующим образом: уголь — 40,7% (около 10% — бурый уголь), нефть — 44,8%, газ — 8,7%, гидро- и геотермальная энергия — 5,8%.

При анализе положения в горнодобывающей промышленности Австралии необходимо иметь в виду огромные масштабы пятого континента, его относительно слабую изученность, учитывать большие потенциальные возможности для обнаружения значительных запасов разнообразных видов сырья и топлива. Примером этого является открытие в начале 80-х годов богатых залежей алмазов. В 1986 г. планируется ввести в строй один из крупнейших в мире рудников по добыче алмазов (25 млн. карат в год)

Значительно увеличились масштабы производства зерновых и технических культур, фруктов и овощей. В результате в ведущую отрасль сельского хозяйства превратилось животноводство мясного направления (до 30% валовой стоимости продукции сельского хозяйства в конце 70-х годов), на второе место вышло выращивание пшеницы (18 — 20%), производство шерсти находится сейчас на третьем месте (около 15%). Структура сельскохозяйственного производства и экспорта стала более диверсифицированной, что заметно отразилось на их стабильности.

Южный новый Уэльи и Виктория - каждый из этих штатов опережает по удельному весу в экономике любой из трех других основных штатов страны — Квинсленд, Южную Австралию и Западную Австралию.
Вместе с тем следует отметить, что в 70-х годах роль Квинсленда и Западной Австралии существенно возросла. Увеличилась их доля в населении страны и в производстве продукции обрабатывающей промышленности. Повысился удельный вес этих штатов в сельском хозяйстве, прежде всего в связи с ростом значения мясного скотоводства, выращивания пшеницы и сахарного тростника.

Соотношение между крупными, средними и мелкими предприятиями по их доле в общем объеме продукции и численности занятых весьма сильно варьируется от отрасли к отрасли, что зависит прежде всего от технико-экономических особенностей производства. В обрабатывающей промышленности Австралии, например, в легкой, металлообрабатывающей, производстве стройматериалов преобладают мелкие и средние предприятия.

Доля продукции обрабатывающей промышленности, приходящаяся на предприятия, контролируемые иностранным капиталом, возросла с 24% в 1963 г. до 34% в 1973 г. Для горнодобывающей промышленности аналогичный показатель возрос с 37% в 1963 г. до 59% в 1976 г. В последующие годы заметных изменений в его величине не произошло. В середине 70-х годов из 200 ведущих компаний в обрабатывающей промышленности 87 контролировались иностранным капиталом, причем из 12 и 25 крупнейших — соответственно 7 и 17.

В результате интеграции в отрасли количество компаний сократилось до пяти (2 американские и 3 японские). Английская монополия «Гест, Кин энд Нетлфолдс» в том же году продала свою 50%-ную долю участия в крупной металлообрабатывающей компании «Дж. Лайсат» ведущей промышленной корпорации Австралии «Брокен Хилл пропрайэтори» (БХП), что еще более укрепило позиции последней, в указанной отрасли.
Второе направление горизонтальной интеграции касается прежде всего слияний между австралийскими компаниями с целью укрепления позиций в основных сферах их деятельности, а также для проникновения в результате возросших инвестиционных возможностей в другие области.

Из-за трудностей со сбытом в традиционных отраслях обрабатывающей промышленности именно для австралийских компаний, которые в отличие от иностранных филиалов в стране лишены поддержки со стороны материнских компаний, диверсификация является важным фактором, существенно повышающим их финансовую устойчивость в период экономического кризиса и депрессии. Следует также подчеркнуть тот факт, что возросшие финансовые ресурсы австралийских компаний дают им сейчас гораздо больше возможностей участвовать в разработке природных богатств страны, чем 15 — 20 лет назад во время «минерального бума» того периода.

Основная сфера деятельности крупных компаний — добыча и выплавка цветных металлов, но в настоящее время они активно внедряются в добычу энергосырья, в частности урана.
Рост концентрации производства и капитала в горнодобывающей промышленности затронул также иностранные корпорации, действующие в стране. Так, австралийские филиалы нефтяных монополий «Шелл», «Бритиш петролеум» усиленно проникают в добычу природного газа, угля, урана, правда в сотрудничестве с национальным капиталом.